Неточные совпадения
Потом, после допроса сторон, как они хотят спрашивать: под присягой или нет, опять, с трудом передвигая ноги, пришел тот же старый
священник и опять так же, поправляя золотой крест на шелковой груди, с таким же спокойствием и уверенностью в том, что он делает вполне полезное и важное дело,
привел к присяге свидетелей и эксперта.
Началась обычная процедура: перечисление присяжных заседателей, рассуждение о неявившихся, наложение на них штрафов и решение о тех, которые отпрашивались, и пополнение неявившихся запасными. Потом председатель сложил билетики, вложил их в стеклянную вазу и стал, немного засучив шитые рукава мундира и обнажив сильно поросшие волосами руки, с жестами фокусника, вынимать по одному билетику, раскатывать и читать их. Потом председатель спустил рукава и предложил
священнику привести заседателей к присяге.
Когда
священник начал мне давать уроки, он был удивлен не только общим знанием Евангелия, но тем, что я
приводил тексты буквально. «Но господь бог, — говорил он, — раскрыв ум, не раскрыл еще сердца». И мой теолог, пожимая плечами, удивлялся моей «двойственности», однако же был доволен мною, думая, что у Терновского сумею держать ответ.
Но Аксинья Захаровна, стоя у образов в новом шелковом сарафане, с раззолоченной свечой в руке, на каждом ирмосе вздыхала, что не
привел Господь справить великую службу с «проезжающим
священником»…
Или вот тоже, когда приезжает окружной суд и нужно
приводить к присяге; все прочие
священники стесняются, а я с судьями, с прокурорами да с адвокатами запанибрата: по-ученому поговорю, чайку с ними попью, посмеюсь, расспрошу, чего не знаю…
За три дня до смерти муж
привез ей русского
священника из посольства.
Тогда является ко мне
священник из того прихода, где жил этот хлыстовщик, и стал мне объяснять, что Ермолаев вовсе даже не раскольник, и что хотя судился по хлыстовщине [Хлыстовщина — мистическая секта, распространившаяся в России в XVII веке.], но отрекся от нее и ныне усердный православный, что доказывается тем, что каждогодно из Петербурга он
привозит удостоверение о своем бытии на исповеди и у святого причастия; мало того-с: усердствуя к их приходской церкви, устроил в оной на свой счет новый иконостас, выкрасил, позолотил его и украсил даже новыми иконами, и что будто бы секта хлыстов с скопческою сектою не имеет никакого сходства, и что даже они враждуют между собою.
— Она самая и есть, — отвечал
священник. — Пострамленье кажись, всего женского рода, — продолжал он, — в аду между блудницами и грешницами, чаю, таких бесстыжих женщин нет…
Приведут теперь в стан наказывать какого-нибудь дворового человека или мужика. «Что, говорит, вам дожидаться; высеки вместо мужа-то при мне: я посмотрю!» Того разложат, порют, а она сидит тут, упрет толстую-то ручищу свою в колено и глядит на это.
— Не знаю-с. Меня поутру, как священники-то пришли служить, замертво почесть подняли, со всеми этими поличными моими вещами, и прямо же тогда в острог, в лазарет, и
привезли.
В деле аки бы ваших сношений через становую приставшу с раскольниками есть одно только голословное письмо
священника; я и говорю, что прежде, чем предавать человека суду, надо обследовать все это законным порядком; они не согласились, в то же присутствие постановили, что они
приведут в исполнение прежнее свое постановление, а я, с своей стороны, донесу министру своему.
— А вот я сейчас схожу за сельским старостой, — сказал
священник и, уходя, плотно-плотно притворил дверь в сенях, а затем в весьма недолгом времени возвратился,
приведя с собой старосту.
Староста усмехнулся только на это, впрочем, послушался его и пошел за ним в избу, в которую
священник привел также и работника своего, и, сказав им обоим, чтобы они ложились спать, ушел от них, заперев их снаружи.
Вихров, отобрав все допросы и написав со
священником подробное постановление о захвате раскольников в моленной, хотел было сейчас же и уехать в город — и поэтому послал за земскими почтовыми лошадьми; но тех что-то долго не
приводили.
Зимой ему посвободнее. Но и тут он нашел себе занятие: ябеды пишет. Доносит на
священника, что он в такой-то царский день молебна не служил; на Анпетова — что он своим примером в смущение
приводит; на сельского старосту — что он, будучи вызван в воскресенье к исправнику, так отважно выразился, что даже миряне потупили очи.
Так, например, однажды помещик и местный предводитель дворянства, Алексей Никитич Плодомасов, возвратясь из Петербурга,
привез оттуда лицам любимого им соборного духовенства разные более или менее ценные подарки и между прочим три трости: две с совершенно одинаковыми набалдашниками из червонного золота для
священников, то есть одну для отца Туберозова, другую для отца Захарии, а третью с красивым набалдашником из серебра с чернью для дьякона Ахиллы.
В первой комнате, в которую
священник привел своего гостя, в переднем углу стоял большой киот с множеством образов, перед которым горели три лампады.
Священник размашисто перекрестился на иконы и сел на лавку.
Я сам не без боязни появлялся у купели с сестрою Любинькой у подбелевского
священника, заставлявшего дьячка читать символ «Веры», плохо сохранившийся в моей памяти. Но в большинстве случаев мне приходилось крестить у наших дворовых, при этом буфетчику Павлу не раз случалось разыскивать меня в саду или в поле и насильно
приводить к купели, от которой я бежал, избавляясь от слова нашего приходского
священника: «Читайте Верую».
Князь бесновался, бесновался, наконец один раз, грозный и мрачный как градовая туча, вышел из дома, взял за ворот зипуна первого попавшегося ему навстречу мужика, молча
привел его в дом, молча же поставил его к купели рядом со своей старшей дочерью и велел
священнику крестить ребенка.
Они
привезли к Рогожину из села
священника.
—
Привезли, — говорила она, — как должно, княжну в карете, на крыльце ее свои люди встретили, а в зале их обеих
священник благословил, и только тем княжна немножко в этот день себя сконфузила, что спросила Доримедонта Васильича, какие он штуки умеет представлять?
Дворник Василий получил еще 10 рублей и с улыбкой спокойно утверждал, что видом не видал Ивана Миронова. И когда его
привели к присяге, хотя и робел внутренно, наружно спокойно повторил зa вызванным старичком
священником слова присяги, на кресте и святом Евангелии клянясь в том, что будет говорить всю правду.
Когда
священник с крестом обернулся к нам, поздравил и сказал, что он крестил меня и вот бог
привел и венчать, Катя и его мать поцеловали нас, и послышался голос Григория, зовущего карету, я удивилась и испугалась, что все кончено уже, а ничего необыкновенного, соответствующею совершившемуся надо мною таинству, не сделалось в моей душе.
И это
приводило его в ярость; он кричал, божился, поминая черта так же часто, как и Бога, и начинал рассказывать такие отвратительные и грязные подробности, что самые старые
священники краснели и негодовали.
Вместе с городским гардеробом Ониська
привезла с собою легкость городских нравов и презрение к деревенской необразованности. Держала она себя с соседями заносчиво, употребляла в разговоре никому не ведомые слова, ела в пост скоромное и даже в одно воскресенье — смешно сказать — явилась в церковь с синим пенсне на носу, за что Александр получил от
священника, отца Анатолия, строгий выговор.
К вечеру «преданный малый»
привез его в гостиницу des Trois Monarques — а в ночь его не стало. Вязовнин отправился в тот край, откуда еще не возвращалось ни одного путешественника. Он не пришел в себя до самой смерти и только раза два пролепетал: «Я сейчас вернусь… это ничего… теперь в деревню…» Русский
священник, за которым послал хозяин, дал обо всем знать в наше посольство — и «несчастный случай с приезжим русским» дня через два уже стоял во всех газетах.
Священник. Что ж, на мое мнение, Николай Иванович говорили правильно, и отец Герасим никаких доводов не
привел.
— Потрудитесь, батюшка,
привести к присяге свидетелей и сделать напоминание о грехе перед богом за неправильное показание, — обращается председатель к
священнику.
Батюшка надевает епитрахиль, берет крест и евангелие и говорит привычные слова увещания. Потом
приводит к присяге полковника. Полковник, быстрым движением подняв два чистых пальца, которые так хорошо знает председатель, следя за ними во время карточной игры, проговаривает за
священником слова присяги и чмокая целует, как будто с удовольствием, крест и евангелие. Вслед за полковником входит и католический
священник и так же скоро
приводит к присяге красавца фельдфебеля.
Священник снова
привел все резоны, мужики снова все выслушали, и снова началось молчание.